Айрис никогда не пыталась занять место ее родной матери, довольствуясь тем, что жила как жила и с тех пор, как умер Моррис, имела возможность большую часть времени посвящать своим однообразным увлечениям. Но Мириам чувствовала себя виноватой и оттого, что не навещала Айрис чаще. Айрис шла на поправку после тяжелой болезни, и возможность потерять свою мать так скоро после смерти отца пугала Мириам. Вот и другой якорь надежды угрожал оборваться и оставить ее плыть по течению в этом мире.

Она остановила машину на дороге, метнулась к входной двери - дождь падал на нее холодными брызгами, грозя припустить сильнее, - и нажала на кнопку звонка, затем открыла дверь и, как только внутри откликнулся двумя нотами колокольчик, заглянула.

- Ма?

- Заходи, - крикнула Айрис. Мириам вошла, прикрыв за собой дверь. Пока она снимала и вешала плащ, ей показалось, что в прихожей слабо пахнет цветами. Должно быть, приходящая прислуга оказалась вполне пристойной . - Я здесь, в дальней комнате.

Перед Мириам, пока она торопливо шла к гостиной, предстали приоткрытые двери и приоткрытые воспоминания. Она выросла в этом доме, в доме, который Айрис и Моррис купили, еще когда она была совсем маленькой. Здесь вспоминалось все: и как поскрипывала под вашей тяжестью третья ступенька лестницы, и некая эксцентричность туалета и ванной на верхнем этаже, и то, какой тесной из-за множества книжных полок казалась гостиная… и какой свободной - без отца.

- Ма? - Она нерешительно приоткрыла дверь в гостиную.

Айрис улыбалась ей из инвалидного кресла.

- Как хорошо, что ты заехала! Входи! Чему обязана такой радостью?

В комнате стояли большие кресла и потертый диван, достаточно мягкий, чтобы утонуть в нем. Здесь не было телевизора - ни у Айрис, ни у Морриса не находилось на него времени, - но вдоль стен выстроились книжные шкафы, а у кресла Айрис высилась готовая развалиться “башня” бумаг. Мириам пересекла комнату, наклонилась, поцеловала Айрис в макушку и отступила.